Зато Мамонтов похорошел и расцвел, точно девица на выданье. При нем больше не было вечных атрибутов юности – очков и прыщей. Его русые волосы отросли и были собраны в хвост. Надо сказать, Жене всегда именно длинноволосые мужчины нравились. Но Мамонтов... Нет, об этом даже думать нельзя, его и мужчиной в полной мере не назовешь. Бывшие одноклассники ведь мужчинами не считаются, во всяком случае, в Жениной системе координат.

– Жень, а можно мне за твой столик пересесть? – вдруг спросил он и уже с готовностью ухватился за свои пожитки – сумку-борсетку и пенный белый коктейль в высоком запотевшем бокале.

«Девчоночье пойло», – презрительно подумала о коктейле Женя, которая предпочитала напитки крепкие и неразбавленные.

– Да пересаживайся, – вяло пригласила она. Компания Миши Мамонтова не вызывала у нее энтузиазма. Но почему-то ей было неловко его отшивать, ведь он так искренне ей обрадовался.

Миша, что-то вполголоса сказав одному из сутенеров, пересел за Женин столик.

– Ты изменилась, – улыбнулся он, – тебе заказать что-нибудь?

– У меня есть деньги, – ухмыльнулась Женя, – надо будет, сама закажу. Ты тоже изменился.

– А я тебя по телевизору видел, – признался Мамонтов, – все думал, ты это или не ты.

– Видимо, я, – пожала плечами Женя. Ей нравилось чувствовать себя звездой именно в мамонтовском присутствии. Так она словно доказывала всем тем, кто когда-то безапелляционно записал ее в оторвы, что они были не правы. – Ты тоже расцвел, как я погляжу.

Она кивнула в ту сторону, где работодателями и соискательницами горячо и по-деловому обсуждались проблемы предохранения.

Мамонтов смутился и уткнулся взглядом в свой идиотский, украшенный взбитыми сливками коктейль.

– А, ты об этом. Ты что-то слышала?

– Было сложно не услышать, – рассмеялась Женя, – и жалко не подслушать. Я вообще такое впервые вижу. Мамонтов, а ты-то каким образом очутился в этой славной компании? Продаешь или продаешься?